В книге
«Мышление руководителей: системное, управленческое, критическое, аффективное» я подробно объясняю, что «во всех разговорах о манипулировании акцент и ответственность надо сместить с того, кто манипулирует, на того, кто оказывается сманипулированным. Ведь сманипулировать нами возможно лишь в той мере, в какой мы являемся ограниченными существами — как эмоционально, так и умственно».
Также рассказываю, что «идея о том, что нами сманипулировали, появляется в нашем мышлении не из
объективной реальности, а из того, что про того, кто, как мы считаем, нами
сманипулировал, мы:
1)
понимаем, что он разрушил какую-то нашу ММ (модель мира), сделав или сказав что-то на наш взгляд
недопустимое, то есть этой ММ не соответствующее;
2) решаем, что он сделал это
умышленно;
3) думаем, что он сделал это
для получения себе какой-то выгоды, и при этом
4) чувствуем от всего этого
дискомфорт.
При этом важно, чтобы присутствовали все четыре составляющие.»
Но я никак не мог подобрать точного выражение, описывающего (преднамеренное или бессознательное) поведение, за которое вас могут обвинить в манипулировании.
И недавно я нашел его в замечательной книге Владимира и Александры Козловых «Алхимия влияния: общение на опережение. Книга метафор». В ней наконец-то тщательно разобраны пять моделей влияния Владимира Козлова: силовая, деловая, манипулятивная, идеологическая и регламентная.
Так вот, использование манипулятивной модели состоит в том, что вы
помогаете проиграть своему оппоненту. А, как вы понимаете, если у оппонента негибкие ММ, для этого особо и делать ничего не надо. — Он сам в очередной раз на свои грабли наступит.
Ну да, может вас потом обвинить в манипуляции: что вы не предостерегли его от граблей у него на пути. Могли не видеть. А если и видели, ничем не были обязаны предостерегать.